В ганноверском Государственном музее Нижней Саксонии (Niedersächsisches Landesmuseum Hannover) есть изумительный мюнцкабинет, в котором постоянно звучат музыкальные произведения на тему денег. Фрагменты средневековых арий сменяет воркующий голос Лайзы Минелли, распевающей «Money makes the world go around, the world go around, the world go around», а вслед за ней тревожно и возвышенно вступает ABBA с потрясшим мир хитом «Money, Money, Money». Но прежде, чем песня ушла в народ, поэт должен сложить её строчки. Этот наш обзор посвящён российским поэтам, в чьём творчестве тоже были затронуты денежные вопросы с упоминанием конкретных монет или банкнот.
Дядя Скрудж споёт гимн славы любым монетам, но беззаветно предан лишь одной
Золото в творчестве Бунина
Начнём с золота, чьё сияние в солнечных лучах воспел в стихотворении «На рейде» Иван Алексеевич Бунин (1870-1953). Хотя сюжет описывает явную утрату монеты, всё происходит торжественно и красиво.
Люблю сухой, горячий блеск червонца,
Когда его уронят с корабля
И он, скользнув лучистой каплей солнца,
Прорежет волны у руля.
Склонясь с бортов, с невольною улыбкой
Все смотрят вниз. А он уже исчез.
Вверх по корме струится глянец зыбкий
От волн, от солнца и небес.
Какую же именно монету упомянул Иван Алексеевич в произведении, созданном в середине 1900-х гг.? Вряд ли это оригинальный червонец – безноминальная золотая монета весом 3,3-3,5 г, последний раз чеканившаяся в период правления Павла I. Практически до конца XIX века в России имели хождение «лобанчики» – голландские червонцы русской чеканки, но к моменту реформы Витте они уже были большой редкостью.
3 рубля 1869 года, в народе - «червонец»
После запрета их чеканки в связи с протестом Нидерландов в Санкт-Петербурге чеканили золотые трёхрублёвые монеты весом 3,93 г (чистого золота 3,6 г), в народе прозванные червонцами, но их выпуск прекратился после 1885 года. Десятирублёвое золото Николая II тоже получило прозвище «червонец», но произошло это уже при советской власти, когда появились червонцы «Сеятель». В период создания этого стихотворения наиболее близка по характеристикам к классическому червонцу была монета 5 рублей 1897-1911 гг. (общий вес – 4,3 г, чистого золота 3,87 г). Возможно, именно её и отобразил строчками знаменитый русский стихотворец. О монетах, непосредственно связанных с Буниным, рассказывает другая наша статья.
Монеты в баснях Крылова
Петровский червонец 1701 года (а вдруг нашли именно его?)
В басне Ивана Андреевича Крылова (1769-1844) «Червонец» с золотой монетой тоже происходят достаточно неприятные дела, хотя поначалу история начинается замечательно.
Мужик, простак, каких везде немало,
Нашел Червонец на земли.
Червонец был запачкан и в пыли;
Однако ж пятаков пригоршни трои
Червонца на обмен крестьянину дают.
«Постой же», думает мужик: «дадут мне вдвое;
Придумал кой-что я такое,
Что у меня его с руками оторвут».
Главный герой этой поучительной истории совершил ту же ошибку, что делают неопытные нумизматы, начиная жёсткую чистку монеты, долгие годы пролежавшей в земле и обросшей окислами. Химия или механическая расчистка обдирает экземпляр до глубинного металла, извлекая на обзор изувеченное монетное поле. И там, где бережная реставрация спасла бы раритет, сохранив его высокую цену, неосторожная чистка в итоге даёт кружок с неразличимой легендой, который трудно пристроить даже в коллекцию начального уровня.
И подлинно, как жар, Червонец заиграл:
Да только стало
В нем весу мало,
И цену прежнюю Червонец потерял.
И уже неважно, какая именно золотая монета досталась незадачливому крестьянину: классический червонец, империал или полуимпериал. Главное, что находка безвозвратно испорчена, что вызовет слезу у любого коллекционера. Перу Ивана Андреевича также приписывают басню «Червонец и Полушка», в 1788 году опубликованную без подписи в еженедельнике «Утренние часы».
Екатерининские червонец и полушка (1766 г.)
Здесь горделивому червонцу, олицетворяющему высший класс линейки российских денег, довелось повстречаться с наименьшим на тот момент номиналом монетного ряда Российской империи – полушкой.
Не ведаю, какой судьбой
Червонец золотой
С Полушкою на мостовой
Столкнулся.
Металл сиятельный раздулся,
Суровый на свою соседку бросил взор
И так с ней начал разговор:
«Как ты отважилась, со скаредною рожей,
Казать себя моим очам?
Ты ведь презренная от князей и вельможей,
Ты, коей суждено валяться по сумам!
Ужель ты равной быть со мною возмечтала?» —
«Никак», с покорностью Полушка отвечала,
«Я пред тобой мала: однако не тужу
И столько ж, как и ты, на свете сем служу…»
Противостояние показывает, что важное золото обычно запятнано чередой преступлений и разных пороков, тогда как полушка служит ежедневным обыденным расчётам бедняков, но может стать большой радостью вдовице, сироте или калеке, если эту монетку вручат в качестве милостыни. Медные полушки закрепились в широком обращении в начале XVIII века, введённые монетными реформами Петра I (до этого со времён древнерусских княжеств их чеканили из серебряной проволоки). Последний раз монету с номиналом полушка отчеканили в 1867 году, а далее на ней уже значилось «¼ копейки».
Судьбоносная монетка в сказке Чуковского
Иллюстрация говорит сама за себя
В стихотворной сказке Корнея Ивановича Чуковского (1882-1969) «Муха-Цокотуха» встречается с ещё одной монеткой, относящейся к группе наименьших номиналов когда-то существовавшего в России монетного ряда. Наша статья «Время деньги» рассказывала историю этой монеты, название которой породило само слово «деньги», прочно укрепившееся в русском языке. В ней говорится, что под именем «денежка» данный номинал чеканился только в 1849-1867 гг. В тот период на медную денежку самовар можно было купить только в сказках. Самый первый задокументированный в отчётах 1740 года русский самовар уже оценили в 4 рубля 80 копеек, что на то время превышало стоимость коровы. В ряде источников указано, что к расцвету самоварного промысла, пришедшегося как раз на середину XIX века, простенький самовар стоил от пяти до семи рублей, а за корову уже надо было отдать десять. Но самовары-вазы с декоративным оформлением могли стоить от 69 до 230 рублей.
Монеты в творчестве Некрасова
Николай Алексеевич Некрасов (1821-1878) часто упоминал различные деньги в своих стихах, что подводило под сюжет узнаваемую конкретику, добавлявшую веру пламенным строчкам. Приведём лишь два примера из его творчества.
Делать нечего!
Кричим: постой, дай срок!
Онучи распороли мы
И барину «лобанчиков»
Полшапки поднесли.
Эта горькая история из поэмы «Кому на Руси жить хорошо». Как мы уже упоминали, «лобанчиком» в России называли имевший широкое хождение голландский дукат (преимущественно Утрехского двора), копии которого, начиная с 1730-х гг., чеканили в Санкт-Петербурге. Основной целью эмиссии была оплата заграничных расходов, поскольку русские золотые монеты в других странах принимали с большим дисконтом.
Голландский дукат 1849 года, в народе - «лобанчик»
Курс монеты внутри России постоянно менялся, завися от стоимости золота (например, в ноябре 1868 года голландский червонец оценивался в 2 рубля 93⅓ копейки). Прозвище «лобанчик» родилось из-за слова «залобаненный», обозначающего рекрута, ведь на монете изображали воина в латах. Однако не факт, что крестьянам пришлось платить барину именно голландскими дукатами. «Лобанчиками» в то время могли назвать и полуимпериалы (5 рублей).
Милостив буди к крестьянину бедному,
Господи! Всё отдаем,
Что по копейке, по грошику медному
Мы сколотили трудом!..
В поэме «Мороз, Красный нос» приведён отрывок из тоскливого взывания вдовы, отправившейся на рубку дров в заснеженный и промёрзший лес, чтобы уже не вернуться оттуда. И если с копейкой всё понятно, то что за грошик имеется ввиду? Ведь массовой чеканки такой монеты в России не было. В XVI-XVII вв. западноевропейский грош оценивался примерно в две серебряные копейки-чешуйки. Отсюда в русском языке взялись слова «грошевик» или «грош», ставшие эквивалентом двухкопеечной монете. Однако во времена Некрасова грошом в разговорной речи называли уже полукопеечный медяк.
Советские поэты о монетах
Пример совзнаков
В первые годы после Октябрьской революции введённые новой властью совзнаки стремительно дешевели. Казалось, что нули на них прирастают чуть ли не ежедневно. Популярная песня тех лет, где звучали слова «Залетаю я в буфет, Ни копейки денег нет, Разменяйте десять миллио-нов…», обыграна в знаменитом романе Ильфа и Петрова «Золотой телёнок». Такая банкнота, действительно, существовала, став крупнейшим номиналом за всю историю российского денежного обращения, хотя ЗСФСР, на тот момент бывшая самостоятельным государством, успела отметиться расчётным знаком и в 10 миллиардов. Посмотреть на них можно в нашей статье «Банкноты самых крупных номиналов».
Обязательство РСФСР на 10 000 000 рублей
Для стабилизации денежного обращения кроме ничем не обеспеченных совзнаков ввели бумажные червонцы, имевшие золотое обеспечение, а вслед за ними появилась и монета в один червонец. Это помогло успешно завершить реформу Сокольникова, когда совзнаки крупных номиналов уступили место бумажным рублям, а в оборот наконец-то получилось вернуть разменную монету. Строчки Михаила Ефимовича Кольцова (1898-1940) подводят итог истории совзнаков, павших под могуществом червонца.
Сгоните с лиц улыбки, я пришел с некрологом…
…Преклоните головы.
Почтите память усопших.
Совзнак скончался. Гривенник родился.
Товарный рубль отошел к праотцам.
Тарифный, бюджетный, железнодорожный, госплановский, таможенный, статистический рубли лежат в последней судороге у ног единственного, непобедимого, червонно-золотого чемпиона.
Вторая часть произведения «145 строк лирики» воспевает новый гривенник, показывая достоинства и преимущества этой монетки: «Гривенник — серьезная вещь. Он твердит всем своим законченным, кругленьким, самоуверенным ликом о том, что творимое в наши годы и дни затеяно всерьез и надолго. О том, что путь длинен, что барьера сразу не перескочишь, что придется не только летать, но порой и ползать.
Гривенник по царским лекалам, но с советской символикой
Что лазать надо и через заборы, и через рвы, через дипломатические фраки и банковские золотые подвалы, пока во всеоружии политического и экономического могущества, окрепшая и на полях, и на заводах, наша страна не рванет туго запертые двери социализма. Гривенник — веселая штучка. Даже «бессознательный» рабочий, приняв его в счет субботней получки и разобрав выбитый на серебре лозунг, лукаво ухмыльнется: «Ишь, леший! Заполучили мы и тебя в большевики!» А сознательный буржуй, застегивая портмоне, прикусит губу. Белая монета, клейменная страшными словами и знаками, говорит ему не только о сегодняшнем богатстве, но и о завтрашнем конце».
Плакат «Новые деньги, стоящие твёрдо, укрепят хозяйство деревни и города», автор М. Черемных
В 1924 году оставалось ещё пять лет до того, как Владимир Маяковский увековечит «краснокожую паспортину» стихами, закрепившимися впоследствии в школьной программе. Но это именно тот год, когда поэт увековечил успешный итог реформы Сокольникова стихотворением «Буржуй, прощайся с приятными деньками». Наиболее известное графическое воплощение оно получило в плакате Михаила Черемных, «Новые деньги, стоящие твёрдо, укрепят хозяйство деревни и города», созданного в том же году. Однако, если мы присмотримся, кроме основного лозунга сверху и снизу центральной части по плакату разбросаны мелкие рисунки, тоже сопровождённые текстами поэта.
Фрагмент плаката
Возьмём фрагмент, посвящённый новым разменным монетам, в сопровождении строчек из того же стихотворения. Михаил Черемных здесь изобразил не только медные и серебряные копейки, но и бумажные: поначалу многие регионы страны испытывали жутчайшую нехватку мелочи, и пришлось выпускать копеечные боны. О становлении чеканки младшей группы номиналов читайте в статье «Медные монеты СССР 1924 года». Квинтэссенция ликования относительно нового рубля выражена Маяковским в стихотворении «Твёрдые деньги — твёрдая почва для смычки крестьянина и рабочего».
Теперь,
после стольких
трясущихся лет —
серебро
и твёрдый
казначейский билет.
Теперь
под хозяйством деревни и города
фундамент-рубль
установлен твёрдо.
Действительно, червонцы оставались банковскими билетами, а новые рубли воплотились в казначейских. И любой бумажный рубль теперь равнялся серебряному. Смычка деревни и города отражена не только строчками Маяковского, но и композицией на реверсе рубля 1924 года, где рабочий указывает крестьянину путь в светлое будущее.
1 рубль 1924 года
Эмигрантская лирика, напротив, отрицала всё советское и восхваляла императорскую Россию. Для примера возьмём творчество Владимира Александровича Петрушевского (1891-1961), отбывшего в 1920 году из Владивостока на остров Ява, а впоследствии много лет изучавшего вулканы. В преклонном возрасте он составил неплохое собрание старинных русских монет и редких книг. Имперским деньгам он посвятил стихотворение, начало которого мы приведём ниже.
Я вас люблю, старинные монеты,
Осколки прошлого, давно минувших лет,
На вас, как памятник осталися портреты
Царей Руси, величья и побед.
На вас орлы двуглавые с короной,
Старинных слов и шрифта образцы,
Вас бедняки держали за иконой,
В подвалах прятали сибирские купцы.
В вас тени прошлого сплетаются узором
Из вас глядят минувшие века.
Знакомы вы со счастьем и позором,
На кон вас ставила дрожащая рука.
Бывали вы предметом жарких споров,
Рублем смыкалися болтливые уста.
И поднял раз Светлейший Князь Суворов
Царицын рубль, сменившися с поста.
В его оригинальной публикации преобладала дореволюционная орфография с исчезнувшими «прошлаго», «лѣтъ» и «минувшіе», словно подчёркивая тоску по имперским временам. Вернуть их было невозможно. По ним оставалось только тихо грустить и отчаянно фантазировать, какой будет Россия, когда в ней возродится и окрепнет отменённая монархия.
Профиль Николая II на золотой монете
Совсем иное отношение к старинным монетам задано детским стихотворением Сергея Владимировича Михалкова (1913-2009) «Клад». Здесь нет места любованию царским профилем на аверсе. Найденное золото – это ценность для всей страны, поэтому ребята, как и положено по советским законам, несут всё обнаруженное богатство родному государству.
Однажды деревянный дом
Сносили в тихом переулке,
И дети, в старом доме том,
Нашли сокровище в шкатулке.
Открылся взору клад монет,
Что тусклым золотом светился
И неизвестно сколько лет
В своем хранилище таился…
…Был обнаружен звонкий клад
В монетах золотой чеканки,
И в тот же день, из рук ребят,
Он принят был в районном банке.
Правда, Михалков не был бы Михалковым, если бы помимо общего лозунга не вплёл бы отвращение к мелкособственнической морали. Главный герой стихотворения – вожак ребячьей команды Вадим – подло заныкал одну из монет, громко призывая при этом остальных к соблюдению законности. И поэт финальными строчками клеймит мальчишку за несоветское поведение.
Иллюстрация к стихотворению «Находка»
Персонажами стихов Михалкова могут быть не только золотые царские монеты, но и привычные, советские. Однако их находка тоже может привести как к хорошему, так и к недостойному поступку. Оказывается, найдя кошелёк, герой сюжета обронил любимый нож. А его подобрала девочка, потерявшая кошелёк с пятикопеечными монетами. Однако она тут же возвращает мальчишке нож и грустно уходит. Сквозь радость обретения ножа мальчик догадывается, что его спасительница тоже, наверняка, что-то утратила. В финале у каждого оказывается своя потеря, и все счастливы.
Дореформенная копейка пробует дозвониться до министра, но её достоинства не хватает для оплаты разговора
Укрепление советских денег продемонстрировано в мультфильме «Дорогая копейка», большая часть диалогов которого проходит в стихотворной или даже песенной форме. К обороненной дореформенной копейке уважения нет, ведь на неё ничего не купить (разговор по телефону-автомату тогда стоил 15 копеек, что отражено на кадре выше). Но вот наступает денежная реформа 1961 года, даря копейке покупательную способность: теперь монетку можно обменять на стакан газированной воды, коробок спичек или конфету. И сразу к копейке возрождается общественное внимание, но и у монетки появляется своя гордость: «Меня хотите вы теперь поднять? Ну, нет! Меня сначала заработать надо!» Отважная копейка готовится померяться силами с американским центом, а в финале становится винтиком космического корабля, улетающего к звёздам.
Окрепшая после реформы копейка отражается в советском рубле
Оглядываемся в прошлое, устремляясь к будущему
Современные поэты, заставшие Советский Союз, ностальгируют по твёрдым ценам того времени. Например, Владимир Кулаев фиксирует, восхищается и грустит в строках: «Бензин на рубль – немалая канистра! / На рубль - хороший комплексный обед! / Советский рубль! Его забыли быстро, / Ему сегодня - девяносто лет!!!» Относительно того, что можно было купить в СССР на монеты разного достоинства, у нас есть отдельная статья. А в завершение сегодняшнего поэтического обзора возьмём творчество рано ушедшего в иной мир Бориса Борисовича Рыжего (1974-2001). В нашей статье о трёхрублёвых монетах мы упоминали поговорки, и одну из них («прост, как три рубля») он вставил в стихотворение «Не надо ничего». В качестве финала отлично будет смотреться его «Паровоз», где от первого лица лихорадочно вспоминается курсовой обмен денег на беззаветное детское счастье тех лет, что пришлись на юные годы Бориса.
С зарплаты рубль – на мыльные шары,
на пластилин, на то, что сердцу мило.
Чего там только не было, всё было,
все сны – да-да – советской детворы.
А мне был мил огромный паровоз –
он стоил чирик – черный и блестящий.
Мне грезилось: почти что настоящий!
Звезда и молот украшали нос…
…Купили бы мне этот паровоз,
теперь я знаю, попроси, заплачь я,
и жизнь моя сложилась бы иначе,
но почему-то не хватало слез…
У монет есть свой праздник – 17 апреля, когда мировое сообщество отмечает Международный день денег. В статье «Виды денег» мы упоминали, что теперь кроме наличного рубля, есть ещё безналичный и цифровой. Поэты наших дней уже слагают строчки о цифровой российской валюте, наполняя новыми стихами мировой интернет. И как знать, может когда-нибудь какие-то из них тоже станут классикой и тоже войдут в обзоры грядущих столетий о поэзии, посвящённой деньгам.
